Непосредственно под заголовком и набранной петитом фамилией автора следовал выполненный от руки рисунок, изображающий огромных размеров мужчину с великолепно развитой мускулатурой и несоразмерно маленькой, полностью обритой головой, узкой в верхней части и расширяющейся книзу. Густые брови срастались над продолговатым, несколько отвислым носом. Лицо, глядевшее с рисунка, было показано в состоянии откровенно похотливой эйфории; все обычные естественные человеческие проявления заменяла бесстыдная и глупая ухмылка. На мужчине были только сандалии и короткие трусы, плотно облегающие мясистые ягодицы, отчего те казались еще крупнее и вызывали отталкивающее впечатление. В правой руке он, как бы поигрывая, держал плеть с коротким кнутовищем и тремя длинными ремнями.

Увидев в руках Джерсена статью с этим рисунком, Рэкроуз сдержанно рассмеялся:

– Если интересующий вас тип именно таков в действительности, то, мне кажется, мы бы узнали его даже здесь, в «Кафедральной».

Джерсен пожал плечами и углубился в следовавший за рисунком текст.

Говорят, Лене Ларк безумно влюблен в бич. Он относится к нему как к верному другу и удобному орудию для расправы со своими противниками, предпочитая его другим средствам. В Садабре Аарку принадлежит огромный дом с просторным полукруглым холлом – его излюбленным местом для приема пищи, котбрую составляют груды соленой конины и паммигама

Дальше следовало пояснение «От редакции», напечатанное другим шрифтом:

Воспроизведенная выше заметка впервые опубликована в «Галактик-ревю» и, по всей вероятности, является не более чем плодом пылкого воображения автора, особенно в части иллюстрации. Насколько известно из достаточно надежных источников, Лене Ларк – действительно фигура крупного масштаба, однако глупо ухмыляющийся гигантатлет, изображенный выше, вряд ли правдиво отображает внешний облик этого человека.

Редакция также считает своим долгом обратить внимание читателей на то, что автор данной заметки, Эразмус Хьюптер, канул в неизвестность вскоре после публикации своего опуса о Ленсе Ларке и больше его уже никто не видел. Незадолго до исчезновения один из его коллег-журналистов получил следующее короткое письмо: