Вибрирующий звук тысячелетнего гонга отметил начало последнего предзакатного часа. Не успело еще отзвучать гулкое эхо, как в вестибюль вошел высокий стройный молодой мужчина с тонким и острым носом, серыми, почти совершенно прозрачными глазами и веселой улыбкой на открытом лице. Это и был Максел Рэкроуз, получивший только что от руководства редакции «Космополиса» четкие и недвусмысленные указания оказывать всемерное содействие Генри Лукасу – именно под этим псевдонимом Джерсен выступал в роли специального корреспондента на страницах «Космополиса».

– Интересующее вас лицо практически неуловимо, – сказал Максел Рэкроуз, опустившись в кресло рядом с Джерсеном, – но даже та скупая информация, которой мы о нем располагаем, позволяет сделать однозначный вывод: этот тип представляет собой не только весьма одиозную, но и крайне зловещую фигуру.

– Как раз именно это и интересует многомиллионного читателя нашего издания.

– Несомненно. – Рэкроуз извлек из папки не оченьто объемистую пачку бумаг. – После недели напряженных поисков мне удалось откопать немногое кроме того, что давно уже общеизвестно. Этот тип – самый настоящий гений анонимности.

– Насколько я знаю, – заметил Джерсен, – он сейчас сидит здесь, в вестибюле гостиницы «Кафедральная». Это не столь невероятно, как вам может показаться.

Рэкроуз решительным движением головы начисто отверг подобное предположение и пояснил:

– Мне пришлось провести наедине с Ленсом Ларком всю последнюю неделю. Я бы учуял его, будь он хоть за милю отсюда.

«Такую убежденность вовсе не следует походя отметать», – не преминул отметить про себя Джерсен, однако вслух задал вопрос:

– А вон тот грузный мужчина в дальнем конце зала, в пылезащитных очках, прикрывающих большую часть лица, случайно, не Лене Ларк?

– Конечно же нет.